«Следователь, наш выпускник, ответил: «Наталья Альбертовна, происходит 37-й год»

— Видели ли вы разницу между студентами, вчерашними школьниками, и теми, кто получал второе высшее в Академии?

— Конечно, вторые уже осознанно делали это для роста по служебной лестнице. Так и говорили: столкнулся с новыми возможностями, не хватает корочки. Приходили после армии, врачей было много. Поэтому в 2020-м я узнавала, что происходит в больницах после «встреч» беларусов с силовиками. Что добавляло ненависти ко всему происходящему.

Наше второе высшее было востребовано, желающих попасть в Академию было много. Немалая часть совмещала два запроса: карьерный рост и нехватка знаний.

Первокурсники же после школы — совсем другое дело. Проходной балл у нас был чуть ниже, чем на юрфаке БГУ. На олимпиадах наши команды шли ноздря в ноздрю. Мы всегда знали, что команда БГУ выиграет, поскольку они организаторы. Поэтому чаще всего борьба шла за второе место.

— Как студенты реагировали на ваше увольнение в декабре 2020-го? Знаю, что некоторые называли вас «мама».

— Мои студенты, преподаватели и многие работники реагировали, спасибо им за это, болезненно. Помогали мне выселяться и приходили прощаться. С душевными подарками. Студенты подарили белого мишку в красном развевающемся плаще.

К сожалению, фото не поделюсь, поскольку меня вместе с другими политзаключенными выбросили из страны прямо из колонии, без всего. Так что не то, что мишки, у меня фотографии детей нету, клочка бумаги не дали вывезти, рецептов, которыми делились с женщинами в колонии. Единственное, случайно получилось забрать с собой красивую салфетку, которую подарила мне одна заключенная перед Рождеством. В нарушение правил, это было категорически запрещено. Салфетку прислала ей мама.

Знаете, студентов очень тяжело обмануть. Я их любила, и они меня любили. Не врала им. Если боялась, что не могу чего-то сделать, открыто говорила. Жалела их, что не дома живут, а в таких вот условиях. Старалась помогать.

Однажды мне вручили академический Оскар. Студенты сами решали, кого наградить. У меня была номинация «Душа года», я этим очень горжусь.

До сих пор люблю и помню наших ребят, их проблемы. Некоторых не только выпускала во взрослую жизнь, но и прощалась навсегда. Из-за онкологии, помню девочку с пятого курса, и это не единственный случай. Каждый раз была на прощании. Помню этих детей до сих пор, это самая большая несправедливость в жизни. Когда родители прощаются с детьми.

— Вы рассказывали, что часть студентов выступила против насилия и фальсификации выборов, пострадала от репрессий и покинула Беларусь. А часть ушла в самые жестокие судьи/прокуроры. Была ли ситуация, когда за таких вам было особенно стыдно?

— Не скажу, что это чувство стыда. Да, у меня есть две фамилии, не буду называть.

Одна — красавица, присутствовала на президентском балу, она сейчас в прокурорах. Второй парень судья, вошел в 10-ку... даже не злых, слово сходу не подберу. Самых жестких судей.

Вообще не понимаю! Не могу совместить их фамилии с тем, что они делают. Интеллектуальные (мы на этом слове остановились, а не «умные»), абсолютно приятные в общении. Творческие, воспитанные, с ними приятно было общаться… Как картинка — знаешь человека и не можешь его видеть на этом месте.

Хотя однокурсники рассказывали, что стараются их не приглашать на совместные мероприятия. Таким образом выражая свой протест.

Когда появились фото избиений, свидетельства врачей, я позвонила одному следователю, нашему выпускнику. Спрашиваю: «Скажи мне, пожалуйста, что происходит?» Он ответил: «Наталья Альбертовна, происходит 37-й год».

Очень хочется думать, что он ушел с той работы. Если с таким пониманием там оставаться — тут уже нет никаких слов.

— Читатели не поверят, что в 2020-м, когда вы пришли к первому проректору и отказались выводить преподавателей на митинг в поддержку власти, — это был первый конфликтный момент за все ваши 14 лет в Академии. Как они решались до 2020-го, и не было ли у вас мысли уволиться?

— 2020-й перекрыл все годы. Как принцип доминанты: все, что было до этого, кажется теперь такой ерундой. А в 2020-м и ковид, и как реагировало на него государство. И героизм врачей, и политическая обстановка. Все, что было до этого, словно забылось.

А мысли об увольнении — нет, не было. Мне нравились дети, нравились преподаватели. Не нравилось, что отпусков не имела. Формально его давали, но на мне был такой функционал... В других вузах его выполняли несколько человек. А у нас весь административный состав был перегружен.

Не было нормального отпуска, максимум на недельку вырваться. Уходила в отпуск, каждый раз на дверях оставляя большую записку в какие дни со скольки до скольки буду на месте.

Порой было давление сверху, я видела в этом манипуляцию: «Вы же Академия управления при президенте! Вы должны!..» Приходилось объяснять, что здесь учатся такие же студенты, как и в остальных вузах.

У первого секретаря горкома БРСМ (он позднее трагически погиб) однажды возникла идея, что студенты Академии должны по вечерам помогать военкоматам разносить повестки. тем, кто избегает их получать. Наверное, я ответила грубо, охарактеризовав его и посоветовав на такие мероприятия взять и своих сотрудников. Он пожаловался министру образования, тот вышел на ректора, который провел со мной беседу.

Наталья Альбертовна рассказывает про первую встречу с силовиками в мае 2021-го. В уголовный розыск Фрунзенского района Минска пришел донос, где было указано, что она подписана «не на те каналы».

— Письмо пришло от бывших коллег, но подпись он закрыл. Первое, что у меня спросили, когда я зашла в кабинет: «А за кого вы голосовали?» Я назвала фамилию, и они замолкли.

В их инструкции было лишь два ответа: Лукашенко и Тихановская. А я голосовала за другого.

И сотрудница в растерянности выдала начальнику: «А кто это?» Тот, не моргая и глядя на меня, ответил: «Ну, был такой». Это единственный раз, когда мне пришлось ответить, за кого я голосовала.

После увольнения до меня доходила информация, что в Академию присылали списки «нелояльных» сотрудников. Юристы, экономисты и не только. С ними разговаривали, и люди увольнялись. Жаль, это очень хорошие преподаватели.

— Вы удивились, когда после выборов 2020-го выпускники Академии разных лет первыми написали открытое письмо против насилия, заявив, что «нас такому в Академии не учили»?

— Не удивилась. В Академии всегда проводились выборы в органы студенческого самоуправления. Все как положено — с программами и предвыборной агитацией. И порой взрослые (сотрудники Академии, — С.) видели и не понимали: «Боже, и этот туда! Да чего он прется-то?» Со стороны же сразу видны чужие недостатки.

Но при этом никто даже не пытался вламываться в это во все. Нравится или не нравится кому-то студент — всё, это уже дело тех, кто проголосует. Побеждал всегда тот, кто набирал больше голосов. Никто никогда не вмешивался в процесс.

Это я про 600 подписей, которые поставили наши выпускники в Открытом письме против насилия. Так было, потому что главными героями Академии управления всегда было не руководство, а преподаватели и студенты. Которые после выборов отреагировали так, как велит совесть.

Недавно разговаривала со своим бывшим студентом. Его тоже не удивило, что именно выпускники Академии управления первыми подписывали открытые письма против насилия и фальсификаций.

Он сказал мне так: «Мы действительно верили, что государство должно быть сильным не за счет страха, а за счет доверия общества. И когда в 2020-м для многих произошел внутренний слом между тем, чему их учили и тем, что они увидели в реальности, — молчать стало невозможно».