Пастухов: «Ремесло зажигает Собчак, Боню — Соловьев. Путин – сам себе звезда, он жжет из каждого утюга»

— Ремесло – это артефакт. Ремесло + Боня – это тенденция. Ремесло + Боня и Путин, который журит депутатов за то, что чересчур увлеклись «запретительством», – это сценарий, — пишет Пастухов. — Правда, он больше подходит для Comedy Club, чем для АП: импровизируем выборы во время чумы (зачеркнуто) войны.

Главное тому подтверждение – то, что за раскрутку инсургентов взялись настоящие звезды. Ремесло зажигает Собчак, Боню — Соловьев. Путин – сам себе звезда, он жжет из каждого утюга. Но, как известно, если звезды на небе зажигают, то это кому-нибудь обязательно нужно.

Я должен здесь высказать свое сугубо личное мнение: слухи о том, что в российском медийном пространстве царят разброд и шатание, сильно преувеличены. И Ремесло мог сойти с ума, и Боня могла заистерить. Это бывает. Но только один раз.

Все спонтанное в России заканчивается премьерой. Поэтому показателен только второй выстрел. Он либо контрольный, либо заказной. Мы же видим целую цепочку выстрелов как из пулемета. Неожиданно вспомнилось классическое: «С таким счастьем — и на свободе…».

Кто заказывает в России всю эту музыку — понятно; непонятно — зачем? Впрочем, мне ответ очевиден.

Мы переживаем вялый ренессанс зубатовщины (она же сурковщина) – попытки власти в постмодернистском ключе сгенерировать альтернативный ответ на запрос о смене курса прежде, чем он оформится как запрос на смену режима. Это чисто имитационный ответ, цель которого — увести накопившееся в общественном сознании раздражение в переулки коллективного бессознательного, чтобы там тихо утопить.

Идея, мягко скажем, не нова. Но даже в своей оригинальной версии зубатовщина, — а это именно она, — была провальным проектом. В условиях военного времени сложные схемы не работают.

Понятно, что простые ребята из жандармерии относятся к этим экспериментам с нарастающим напряжением и, честно говоря, с чисто профессиональной точки зрения, я на их стороне: как показывает исторический опыт, все эти гапоны, азефы и малиновские только ускоряли падение режима.

Представляю, с каким плохо скрываемым скепсисом все эти эшники сегодня смотрят из своих лубянских окон на цирк с конями на Старой площади:

«Вы, профессор, воля ваша, что-то нескладное придумали! Оно, может, и умно, но больно непонятно. Над вами потешаться будут».