Россия пытается каждое общественное разногласие в странах-соседях превратить в раскол

Иногда это подается как «само собой разумеющееся». Иногда за этим следует серьезное теоретическое обоснование. Нередко звучит тезис «мова – это наше оружие», что она – очень важный и едва ли не единственный инструмент в борьбе против «русского мира» и российской экспансии.

Мы знаем, что сторонники режима Лукашенко зачастую воспринимают беларускамоўных как чужаков и угрозу. Это дикая ситуация. Так в тюрьме замордовали Алеся Пушкина.

Можем ли мы представить себе министра или советника на совещании у Лукашенко, чтобы они делали доклад или начали отвечать на какие-то вопросы на мове?

Языковой вопрос в начале 90-х сильно взбудоражил беларуское общество. Зенон Позняк эту битву тогда выиграть не смог. Александр Лукашенко все последующие годы своего правления последовательно вел политику на снижение беларускости нашего государства.

При этом стоит помнить, что Россия не пытается каждый спор, каждое общественное разногласие в странах-соседях превратить в необратимый (а потом и кровавый) раскол.

Один или два государственных языка – это вопрос для полномочных депутатов, представителей народа. Мне кажется, сторонников беларуской мовы, как единственной государственной, среди уехавших на порядок больше, чем среди оставшихся. Но вопрос-то будет решаться всеми беларусами, всеми 9 миллионами (или сколько нас теперь?). 

Наши споры сейчас, наши мнения и аргументы – это подготовка к голосованию в парламенте, избранном на свободных выборах. И я не уверен, что такой парламент выберет вариант с одним государственным языком.

При этом вопрос уважения мовы крайне важен. Нынешняя форсированная русификация – это беда, с которой нужно бороться.

В то же время сторонникам беларусизации придется работать с теми, кто до сих пор смотрит в сторону России, с теми, кто хочет иметь два государственных языка. Придется убеждать их в своей правоте. Это не может быть насильно, в демократической стране так не работает.

«Мова как оружие» – это обоюдоострый тезис. Оружие могут повернуть и против самих беларусов, уверенных в необходимости единого государственного языка – беларуского. Лукашенко один раз это уже сделал.

Беларусы – не русские не только потому, что говорят на мове. Многие беларусы не говорят на мове. Но они не русские, потому что имеют другой стереотип поведения, им чужды имперские замашки и прочие «родовые пятна» россиян.

Хорошо бы, беларусы говорили на мове, чтобы русские, приехавшие в Беларусь, сразу понимали, что они не у себя дома. Но сейчас это не так. И, видимо, еще долго будет не так.

При этом беларусы – все равно не русские. Как ирландцы, утратившие в свое время свой родной язык, но затем вернувшие его себе, не становились англичанами даже когда перешли на английский язык. А татары и буряты говорят на своих языках в гораздо большей степени, чем беларусы. При этом они с удовольствием или, по меньшей мере, с пониманием принимают российский имперский проект и воюют в Украине. В то время как абсолютное большинство беларусов считают российско-украинскую войну чужой.

Уже сейчас независимость Беларуси позволила избежать многотысячных потерь. По этому поводу в нашем обществе, похоже, есть консенсус.

Возвращение мовы в Беларусь – процесс сложный, нельзя ничего упрощать. Важно слушать всех граждан. А они разные.