Никита Лосик: «Не все хотят по выдуманным статьям отдавать свою молодость в колониях»

Как работал конвейер силовиков по делу «Гаюна»

Никита уехал из страны сразу после суда, не дожидаясь «химии». Следователи на допросах проявляли повышенный интерес к нему и намекали на возможное ужесточение обвинений в любое время, даже если он откажется от сотрудничества.

— Я боялся, что преследования продолжатся, по причине моего брата в том числе (брат Никиты — блогер Игорь Лосик — прим. ред.), — вспоминает парень. — Очень много внимания и намеков было при задержании в следственном изоляторе, а также было много этих вопросов ко мне на суде.

На суде и во время следствия парень принял решение полностью сотрудничать со следствием. Он решил, что поскольку в беларуской судебной системе оправдательные приговоры являются редким исключением, поэтому спорить с обвинением казалось бессмысленным. А возможное сотрудничество могло бы в теории повлиять на приговор.

— Я просто говорил: «Да, я это делал», потому что у нас маленький процент оправдательных приговоров, а по политическим статьями этот показатель стремится к нулю, — поясняет бывший политзаключенный. — Из-за этого на меня еще повесили административные дела за демонстрацию символики, посчитав онлайн-пикетированием бчб-аватарку в социальной сети совместно с украинским флагом.

Никита пробыл в СИЗО три месяца и рассказывает, что администрация не помещала больше двух политических в одну камеру, однако когда начались задержания по делу «Гаюна», это правило часто нарушалось, и заключенных приходилось чаще перекидывать из камеры в камеру, чтобы они не привыкали друг к другу.

Никита также объясняет массовые приговоры с направлением на «химию» по его делу прагматичностью властей и дефицитом кадров.

— Дело Гаюна превратилось для силовиков в конвейер приговоров, — делится своим мнением парень. — Если в обычных делах о незаконных митингах им еще нужна хотя бы какая-то доказательная база, то здесь достаточно одной слитой переписки с чат-ботом. Тем не менее силовики стараются не брать всех сразу, а приходить постепенно, потому что не справляются следователи. Если всех отправлять в колонию, то там будет очень большой процент несогласных с властью, способных устроить бунт. К тому же «химия» — это еще и дешевая рабочая сила.

Как бывший политзаключенный адаптируется в эмиграции

После суда Никита уехал из страны. Обустройство на новом месте в Литве прошло достаточно быстро. Помощь правозащитных организаций и знание иностранного языка помогли избежать типичных проблем первого этапа эмиграции.

— С адаптацией здесь в полном порядке все, — рассказывает он. — Но это больше потому, что я знал английский язык. К тому же была очень грамотная работа правозащитников, которые помогли быстро сделать ВНЖ и найти жилье.

Жизнь в Вильнюсе разительно отличается от беларуской, где люди привыкли жить в режиме постоянного напряжения. Сама атмосфера европейского города постепенно стирает накопленный стресс. Никита рассказал, что, как только пересек границу, ощущение нервозности пропало. Хорошо проходит и интеграция. Никита считает изучение государственного языка своим долгом перед приютившей его страной.

— Мне кажется, язык страны, в которой ты живешь, важно хотя бы немного знать — это проявление уважения к ее жителям, — рассуждает бывший политзаключенный. — Даже несколько слов уже имеют значение. Я сам хотел бы заниматься литовским больше, но сейчас из-за постоянно меняющихся обстоятельств сложно выстроить регулярное обучение. Всё происходит так быстро, что трудно строить долгосрочные планы и даже понимать, где именно я буду жить дальше. Тем не менее, правозащитники помогают организовывать языковые курсы для беларусов, которые волей-неволей оказались в Литве.

Круг общения в эмиграции формируется в основном из соотечественников со схожим опытом. В контактах с местными жителями герой сознательно избегает использования русского языка и отдает предпочтение английскому.

«Люди внутри смирились, но они против войны»

Никита провел в Беларуси еще пять лет после начала протестов в 2020 году. Он рассуждает, что общественные настроения внутри страны за последние годы сильно изменились под постоянным давлением силовых структур. По мнению героя, многие политические эмигранты все еще живут иллюзиями прошлых лет, не замечая реального положения дел на родине.

— За несколько лет легко отследить то, что люди внутри Беларуси смирились и решили жить при нынешней власти, — рассуждает собеседник. — Они не хотят сидеть в тюрьме, поэтому стараются не конфликтовать. К сожалению, у людей, живущих здесь, остается иллюзия, что оппозиция все еще имеет сильное влияние на массы людей внутри страны.

Тем не менее существует одна тема, которая, на взгляд Никиты, объединяет абсолютно всех жителей Беларуси, независимо от их политических взглядов. Отношение к военным действиям у соседей остается негативным среди большинства населения.

— Большая часть людей в Беларуси стопроцентно выступает против войны под боком с Украиной, — отмечает парень. — Даже те, кто могут поддерживать Лукашенко, с военными действиями все равно не согласны. Я встречал таких людей даже в СИЗО: они могли быть за Лукашенко, но при этом выступали против войны.

Горизонт планирования — один день

Мечта о возвращении домой остается главным ориентиром для политзаключенного. Все его социальные связи и важные воспоминания по-прежнему прочно удерживают его мысли на родине.

— Я просто жду, когда смогу вернуться спокойно без политического преследования в Беларусь, — делится молодой человек. — Там остались мои родственники и бывшие друзья, с которыми хочется общаться. Сейчас вся моя надежда направлена на то, чтобы со временем вернуться назад.

Вынужденное решение уехать далось герою нелегко, ведь он искренне хотел связать свое будущее с Беларусью. Он не планировал жить в изгнании и надеялся спокойно работать в своей стране, а не спасаться от сфабрикованных дел.

— Я понимаю, что сам уехал из страны, но это было вынужденно, — с грустью отмечает уехавший. — Не все люди хотят по выдуманным и преступным уголовным статьям отдавать свою молодость в колониях.

Неопределенность будущего и стремительные перемены заставляют отказаться от планирования на длительный срок. В нынешних реалиях беженцам приходится решать только самые насущные, сиюминутные задачи, а все планы строятся вокруг возможного возвращения домой. Жизнь в Литве подарила бывшему заключенному то, чего он был полностью лишен дома, — отсутствие постоянного гнета силовиков.

— Самое главное отличие жизни здесь от Беларуси — это ощущение безопасности, — резюмирует Никита. — В Литве полностью пропало то постоянное гнетущее чувство тревоги, которое преследовало меня дома на каждом шагу. Как бы беларуская пропаганда ни старалась рассказывать об обратном.

Образ свободной Беларуси в представлении героя во многом похож на современный Вильнюс. Он мечтает, что его родная страна сможет избавиться от советских пережитков и построить общество, основанное на уважении.