Данильченко: «Для имперского эго — это унижение, сопоставимое с потерей флагмана Черноморского флота»

— В Самару, почти в тысяче километров от границы, прилетели наши крылатые ракеты «Фламинго», — пишет Данильченко. — И прилетели они прямо в их стратегическое подбрюшье.

Место удара — это гигантская промзона, где забор к забору стоят два ключевых предприятия: РКЦ «Прогресс» (производство ракет-носителей «Союз») и «Авиакор» (ремонт стратегических бомбардировщиков Ту-95МС). Удачный выбор — даже если сработает радиоэлектронная борьба или будет перехват, все равно можно поразить что-то важное.

Россияне рассказывали о каких-то диких 20 ракетах «Фламинго», но это бред — запустили пять, три из них им удалось сбить с помощью бортов ДРЛО и перехватов авиацией. Долетело две — одно прямое попадание в цех, другое между ними с затеканием ударной волны.

У нас просто нет возможности выдать 20 в одном залпе — и за неимением пусковых столов, и из-за особенностей построения маршрута. Ведь задача не перегрузить канальность — это невозможно сделать 20-30 ракетами, учитывая, сколько у них вылетов авиации, объектовой ПВО, дронов.

РКЦ «Прогресс» — завод по производству «глаз» и «нервной системы» для российского ВПК. Они собирают и сами спутники-шпионы, и ракеты «Союз-2», которые все это выводят на орбиту.

Это единственная серийная «маршрутка» — их тяжелая «Ангара» все еще летает по большим праздникам в тестовом режиме и стоит как «Фалькон Хэви» под сотню миллионов долларов, но доставляет полезного груза втрое меньше.

Реально зрячих и высокотехнологичных шпионов у них критически мало, поэтому Москва стремится и замещать выходящие из эксплуатации и наращивать группировки. И далеко не единственным «Рассветом», который является их аналогом «Старлинка» и который расфорсили в медиа, живет «Прогресс». Хотя, конечно, это сейчас приоритет номер один.

Проект «Рассвет» от «Бюро 1440» (русский Starlink). После того, как им начали перекрывать серые терминалы Маска, они резко ускорили создание своей низкоорбитальной группировки для широкополосного интернета на фронте и управления дронами.

Они уже провели несколько запусков на «Союзах-2.1б» (в марте и июле 2026 года выводили пачки по 16 аппаратов «Рассвет-3»). Спутники держат межспутниковую лазерную связь и работают по протоколам 5G.

В планах развернуть около 300 аппаратов к 2027-2030 годам. Россия официально влила туда 102 миллиарда рублей (по нацпроекту «Экономика данных»), плюс заявлено около 330 млрд частных инвестиций. Это колоссальные деньги — около $4,5 млрд.

Но есть еще и «Купол». Это их система предупреждения о ракетном нападении (СПРН). Спутники типа «Тундра», которые должны засекать старты баллистических ракет и рассчитывать район поражения, а не просто фиксировать факелы выхода.

Не обновлять их — это риск пропустить первый обезоруживающий удар стратегических ядерных сил. Это паранойя высшего уровня, все деньги уйдут откуда угодно, чтобы восстановить конвейер. Цена вопроса: это аппараты за $150-200 млн каждый, плюс пуск.

Плюс сам «Союз-2» — одноразовая ракета: каждый запуск требует сборки нового изделия с нуля, многократных степеней у них нет.

Хочешь вывести спутник — строй новую трубу. Сборка ступеней (боковых блоков первой ступени и центрального блока второй) — это не просто сварить два бака.

В пораженном производственном массиве функционируют зоны высокого класса чистоты. Там собирается микроэлектронная начинка: бортовая электротехника, системы управления, гироскопы и печатные платы — вся нервная система ракеты соединяется с двигателями.

Зона сборки высокого класса чистоты подразумевает жесткий контроль давления, микроклимата и абсолютную фильтрацию пыли.

Взрыв, ударная волна, пыль, обломки, копоть от пожара и вода от тушения мгновенно уничтожают эту экосистему. Плюс токсичность пожара — даже если двигатели не были заправлены, пластики убивают НЕРА-фильтры и климатические системы наглухо, по сути цементируя их.

Наши средства поражения стоимостью в условные несколько миллионов долларов проломили нужную крышу. Прямой и косвенный ущерб для российского ВПК от паралича одного этого цеха пробивает отметку в миллиард долларов в первый же год простоя.

И, чтобы вернуть этот конвейер к жизни, им придется вырезать эти деньги по производству танков, артиллерии и зарплат. Если готовый спутник стоимостью $200 млн ждет своей ракеты два года, у него деградируют аккумуляторы, рассыхаются уплотнители, стареет оптика и микросхемы. Его нужно раскрывать, пересобирать и заново тестировать. А это десятки миллионов долларов сверху и потерянное время.

Если Россия срывает график запусков в МКС (а экипажи нужно менять, а станцию нужно кормить и поднимать ей орбиту), они нарушают международные обязательства.

Это риск полной изоляции «Роскосмоса».

Если они не могут запускать космонавтов, им придется либо просить об этом китайцев, либо платить Илону Маску за места на Crew Dragon. Для имперского эго — это унижение, сопоставимое с потерей флагмана Черноморского флота.

Вышло неплохо — на единственном заводе, который таскает военную нагрузку на орбиту, СОУ выбили ключевой цех сборника.