Устойчивость Ирана, или то, что не дано понять Лукашенко

— Итак, Иран, находясь под санкциями, демонстрирует наличие собственной науки и внушительный промышленный потенциал. Не только в военной сфере, — пишет Тышкевич.

Типичный пример: метро Тегерана. Решение строить было принято в 1994 году. Открытие первых 10 станций — 1999. Сейчас метрополитен иранской столицы — 162 (сто шестьдесят две!) станции и 250+ км протяженности (из которых 186 км — тоннели). Оно соединяет не только районы столицы, но и столицу, города спутники и аэропорт.

После этого неудивительно, что Иран смог построить подземные заводы, не правда ли?

То же самое в вопросах прогресса в области промышленности. Да, технологического отставания от США или КНР никто не отменял, но дистанция сокращается. Почему?

И тут упираемся в вопрос образования — высшей школы. Вы знаете, что иранцы входят в ТОП-10 по числу иностранных студентов в США, Германии, Франции, Англии? Причем более 93% иранских студентов учатся на факультетах естествознания. Не философия, не культурология, не вопросы плача по гендерным вопросам == физика, химия, математика, IT.

Если смотреть статистику US National Science foundation, то за 2011-2017 год иранцы — третья (после граждан КНР и Индии) группа по количеству иностранных докторантов (учитываются не соискатели, а уже защитившие диссертацию и получившие степень).

Да, больше 80% из студентов и докторов наук первые 5 лет после окончания обучения работают в США. Но даже 20% из 24-30 тысяч студентов и докторантов — это приток 4-6 тысяч специалистов с прекрасным образованием каждые 5 лет. Еще раз — это технари. И 4-6 тысяч — это только США. В ЕС иранских студентов (суммарно) еще больше. Про Китай молчу.

Говоря простыми словами, даже в условиях жестких идеологических рамок руководство Ирана понимает ценность людей с компетенциями.

Точнее, начало понимать после сложностей и едва не проигранной ирако-иранской войны. И сознательно отправляет (в том числе есть такая штука как стипендии) и не препятствует обучению своей молодежи за рубежом. Понимая, что часть останется там. Возможно, большая часть. Но с ними можно будет поддерживать связь (проиранские демонстрации в странах ЕС тому свидетельство).

А те, кто вернулся, да, они не будут лояльны до тупости. Но они умны. И если им предоставлена возможность самореализации, то пусть ограниченная, но лояльность будет их сознательным выбором. При этом напомню и про политическую конкуренцию на уровне парламента — ее никто не отменял и даже поддерживают.

В результате даже под санкциями, Иран смог создать эффективную систему и на рубеже 2015-2026 годов претендовал на роль региональной супердержавы. Где устойчивость системы обеспечена именно образованными людьми, достаточно умными. И способными брать на себя ответственность (что подтверждается неразвалом системы после ликвидации более чем 100 руководителей высшего звена).

А лояльность, повторю еще раз, иранское руководство пытается обеспечить фактически «диалогом» с теми, кого считает важными. Причем сознательно идет на риски, отправляя огромное число молодых людей учиться за рубеж. Но не куда попало (вроде российских вузов), а в лучшие вузы мира.

Эти люди и обеспечили устойчивость системы в 2026-м. Они же обеспечили развитие экономики ранее. Они же могут обеспечить восстановление страны.

Кстати, это же поняли в Казахстане. Там существует система стипендий на обучение в ЕС и США. И поэтому, если еще в 2011 году беларуская пропаганда сравнивала доходы граждан внутри ЕАЭС не в пользу Казахстана, сегодня такое сравнение болезненно, и Лукашенко просто говорит, что живем «не богато», зато якобы независимо.

Вот именно ценность мозгов, приоритет компетенций над лояльностью — понятия, которые не могут быть поняты самим ПапойКоли и частью его окружения. Поэтому слова Лукашенко про «небогато, но независимо», увы, но быстро могут превратиться во что-то вроде «бедненько, но чистенько».

Причина? То что поняли в большинстве стран бывшего СССР (тут лидер даже не Казахстан, а Азербайджан), то, что поняло руководство Ирана, остается недостижимым по сложности для ума человека, претендующего на звание «великого лидера». Увы.